На главную
 
Э.Родзинский

Сталин. Начало
 
 
  
 

продолжение, начало ы ? 31 http://baltias.sitecity.ru/stext_1710230056.phtml

ВЛАСТЬ НАД ПАРТИЕЙ

Но Ленин не хочет находиться в Петрограде, он смертельно напуган
возможностью суда. И опять помог верный Коба. Он организует новое пристанище
для Ленина и Зиновьева: дом рабочего Емельянова недалеко от Сестрорецка. И
на вокзал Ленина провожает он же - верный Коба. Спаситель Коба.
Емельянов укрыл беглецов в местах сенокоса - на берегу озера, в шалаше.
Ленин и Зиновьев проживут там до осени. А руководителем партии остался...
Коба Сталин!
Впоследствии Сталин сделает этот шалаш одним из храмов религии
коммунизма. Правда, второй его обитатель, Зиновьев, уничтоженный Сталиным,
бесследно исчезнет оттуда. И на тысячах картин одинокий Ильич будет работать
в прославленном шалаше над бессмертными трудами или... встречаться там с
другом Кобой.
Но исчезнет не только Зиновьев.
Если бы тогда, в 1917 году, знал бедный Емельянов, что принесет ему
проклятый шалаш! Оба его сына погибнут в сталинских лагерях, сам Емельянов
будет исключен из партии, сослан. Правда, в 1947 году, к тридцатилетию
шалаша, в эту постоянно подновляемую, вечно живую реликвию по распоряжению
Сталина вернут и живой экспонат - Емельянова. И потерявший детей, полуслепой
старик будет рассказывать посетителям о бессмертной дружбе Кобы и Ленина, об
их встречах в 1917 году, "когда один из моих сыновей не раз привозил сюда
Сталина в лодке".
Действительно, они несколько раз встречались там. Именно тогда Ленин
сообщил Кобе новые страшные лозунги партии. Правительство Керенского
именовалось отныне "органом контрреволюции", а Советы - "фиговым листком",
прикрывающим правительство. Ленин отменял лозунг "Вся власть Советам!". Он
объявил подготовку к вооруженному восстанию.
Из шалаша Ленин продолжает руководить партией - но через Кобу. Отсюда
он посылает тезисы своего доклада на съезде, - но прочтет их Коба. Он
сделает два основных до-клада: о политическом положении и отчетный. И
выступит с заключительным словом.
Длинная шахматная партия завершилась.
Глава Временного правительства Керенский боится "дела о шпионах",
боится усиления правых сил. Ему довольно ареста Троцкого и исчезновения
Ленина. Керенский не верит в их возвращение в политику после такого
скандала.
Дело спускают на тормозах. Более того: Красная гвардия не разоружена,
выходят большевистские газеты, и большевики преспокойно собрали очередной
съезд. Он проходил полулегально - правительство Керенского старательно не
замечало собрания трехсот большевистских делегатов.
После отъезда Ленина Коба покидает холостяцкую квартиру, переезжает к
Аллилуевым - в комнату, где недавно скрывались Ленин с Зиновьевым. Как
всегда, Коба старается не утруждать хозяев.
Из воспоминаний Федора Аллилуева: "Как и где он пи-тался, кроме
утреннего чая - не знаю. Я видел, как он пожирал хлеб, колбасу и копченую
тарань прямо у лавочки перед домом - это, видно, было его ужином, а может, и
обедом".
Переезд совпал с его звездным часом - работой VI съезда. Но у Кобы была
только ситцевая рубашка и видавший виды пиджак. Аллилуевы решили: он не
может руководить съездом в таком виде. "И мы купили ему новый костюм. Он не
любил галстуки. Мать сделала ему высокие вставки наподобие мундира, френча",
- вспоминал Федор. Этот костюм войдет в историю - полувоенный костюм
большевистского Вождя.

НОВАЯ ЛЮБОВЬ

Каждый день со съезда он возвращается в квартиру Аллилуевых. Ему
нравится общество невинных девушек и атмосфера преклонения. Наверное, в этом
и была причина переезда.
Надежда еще училась в гимназии. "Она была похожа на грузинку "со
смуглой кожей и мягкими карими глазами... любила кутаться в шали - и ей это
шло" - так описывала свою мать Светлана.
В маленькой квартирке разыгрывалась вечная история: немолодой Отелло
повествовал о страданиях и подвигах маленькой Дездемоне. Его рассказ о
страшной ночи в турухан-ской ссылке добросовестно записал Федя Аллилуев. И
сестра Нади Анна вспоминала, как трогательно Коба рассказывал о собаке
Тишке, с которой разговаривал в одинокие вечера. Девочки были весьма
простодушны (это видно из воспоминаний Анны Аллилуевой), и незамысловатые
шутки Кобы имели оглушительный успех. Однажды Коба привел Камо, о котором в
доме рассказывали легенды, и девочки увидели, с какой рабской преданностью
смотрел легендарный герой на их постояльца...
Так что нетрудно представить, какое впечатление произвел Коба на
маленькую гимназистку. Когда-то спасенную им гимназистку. И конечно,
прелесть невинной юности и восторженное преклонение перед ним увлекли
одинокого, уже немолодого грузина.
Анна Аллилуева все запомнила и добросовестно описала Кобу в те дни. В
1947 году она напечатала книгу своих воспоминаний. Но ни она, ни ее издатели
не поняли: Сталин не любил вспоминать о жизни Кобы. Бедная Анна отправится в
тюремную камеру...

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТЕНЬ

Временное правительство слабело - русская демократия погибала в
бесконечных речах и склоках.
Триста лет правления Романовых молчала Россия - и, казалось, теперь
триста лет без умолку будет говорить. Страна будто сошла с ума: рабочие не
работали, крестьяне не сеяли, солдаты не воевали. В стране шел бесконечный
митинг - бесчисленные заседания бесчисленных партий, торжество демагогов.
Армия не хотела воевать. Наступление, предпринятое Керенским в Галиции,
окончилось катастрофой - гибелью ста тысяч солдат безнадежно усталой армии.
Но вместо мира тупое правительство призывало к новому наступлению.
По-прежнему не решалась земельная проблема. Ленин же обещает землю
крестьянам и мир России. Большевистские газеты и агитаторы разлагают фронт.
Генерал Краснов писал: "Почти всюду мы видели одну и ту же картину: где на
путях, где в вагоне, где на седлах... сидели или стояли драгуны и среди них
юркая личность в солдатской шинели..."
К осени правительство Керенского напоминало правительство свергнутого
царя - его не поддерживал никто. Несмотря на "дело о шпионах", влияние
большевиков резко возросло. Керенский понимал: его положение стремительно
ухудшается. Нужна твердая власть, которая не допустит развала державы. В
печать уже просачиваются новые идеи Ленина - о курсе на вооруженное
восстание.
Верховный главнокомандующий генерал Корнилов требует всей полноты
власти, чтобы навести порядок на фронте и предотвратить переворот в тылу. Он
направляет в Петроград конный корпус генерала Крымова. Но Керенский, так
желавший этого шага, в последний момент испугался - решил, что, наведя
порядок, Корнилов захочет избавиться и от него самого. И он объявил
наступление Корнилова мятежом.
Поэтесса Зинаида Гиппиус записала в эти дни: "Больше-вистский бунт
ожидается ежедневно... Я почти уверена, что дивизии шли для Керенского с его
полного ведома... по его неформальному распоряжению".
Керенский смещает Корнилова и обращается за помощью "ко всем
демократическим силам". Ленин моментально принимает решение: выступить
против Корнилова. Керенский принимает этот опасный дар, и большевики
легально вооружают свою Красную гвардию.
История улыбалась - матросы с крейсера "Аврора" были призваны Керенским
охранять Зимний дворец.
Контакт с правительством Ленин использовал великолепно - вооружил своих
сторонников во всех крупнейших городах.
После подавления "корниловского мятежа" большевиков начинают выпускать
из тюрем. Лидеры - Каменев, Троцкий - возвращаются.
Но Ленин в Петрограде не появляется. Он скрывается в Финляндии, куда с
наступлением осенних дождей переправил его из шалаша заботливый Коба.
"Возвращение к работе временно оторванных от нее членов ЦК отбрасывает
его (Кобу. - Э. Р.) от той выдающейся позиции, которую он занял в период
съезда. Его работа разворачивается в закрытом сосуде, неведомая для масс,
незаметная для врагов", - напишет Троцкий.
И опять он не понял Кобу. Тот действительно отходит в тень - но с
удовольствием. Ибо наступило воистину тревожное время.
12 и 14 сентября привозят из Финляндии два опаснейших письма Ленина. Он
объявляет: момент восстания наступил!
Сентябрь стал роковым для Временного правительства. Немцы захватывают
острова на Балтике, ожидаются удары по Кронштадту и Петрограду.
Правительство готовит эвакуацию столицы. В городе начинаются открытые
грабежи. Разграблены дворцы великих князей Александра Михайловича и Андрея
Владимировича - золото, серебро, бриллианты, коллекции монет и фарфора
исчезли. Та же участь постигла любимый дом царской семьи - Александровский
дворец. Идет открытый торг награбленным. Газеты пестрят объявлениями: "Куплю
предметы искусства по наивысшей цене"... "Еще никогда Россия так не стояла
на краю гибели", - писали "Биржевые ведомости".
Между тем большевики начинают захватывать власть в Советах по всей
стране. В Петрограде открыто говорят о большевистском восстании. "Ужас
охватил наше запуганное общество перед призраком большевизма... Гибнет все,
во что мы верили, гибнет Петербург. Заговор против Петербурга близится к
осуществлению", - писал Горькому художник Бенуа.
Именно тогда по просьбе Ленина было передано Кобе его первое письмо -
"Большевики должны взять власть". И Коба зачитал его членам ЦК: "Взяв сразу
власть в Москве и в Питере... мы победим безусловно и несомненно".
Во время обсуждения Коба предлагает разослать письма Ленина в наиболее
важные низовые организации и там обсудить. Сам он уклоняется от решения, но
большинство поддерживает идею восстания - и Коба голосует "за" вместе с
ними.

Опасное время...

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕНИНА

Большевики захватывают Петроградский Совет - Троцкий становится его
председателем. 9 октября случилось то, чего так ждал Ленин: начался конфликт
окончательно разложившегося гарнизона с правительством. Керенский попытался
отправить ненадежные войска на фронт, но Совет тотчас выступил в их защиту.
Троцкий создает при Совете орган, который должен был обеспечить оборону
Петрограда от немцев и "военных и штатских корниловцев". Этот
Военно-революционный комитет он превращает в легальный штаб большевистского
восстания.
10 октября состоялось знаменитое заседание - на нем были все
большевистские лидеры. Здесь впервые появились бритые (для конспирации)
Ленин и его недавний сошалашник Зиновьев. Ленин делает доклад о текущем
моменте: "Вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело". И они не
останутся одни. Обсуждая известия о волнениях в германском флоте, Ленин
объявляет эти события доказательством "нарастания во всей Европе всемирной
социальной революции". Он чувствует неуверенность сподвижников, но умеет
заразить их своей верой. Главная черта Ленина - отсутствие сомнений в том,
что он исповедует в данный момент (хотя в следующий он с тем же отсутствием
сомнений может исповедовать прямо противоположное). И эту черту истинного
Вождя усвоит Коба. "Учимся понемногу, учимся"...
Для руководства восстанием создается Политическое бюро, в которое Ленин
включает Кобу.
Против восстания выступают Зиновьев и Каменев - они предрекают ему
гибель. Оба не могут забыть страшных июльских дней. Потерпев поражение при
голосовании, Каменев совершает решительный поступок. 18 октября он публикует
в газете Горького "Новая жизнь" заявление, где излагает позицию - свою и
Зиновьева: восстание обречено на поражение, и это повлечет за собой самые
гибельные последствия для партии, для судьбы революции.
Ленин в ярости. Он пишет письмо в ЦК - требует исключить из партии
"штрейкбрехеров революции", выдавших тайну восстания.
Хотя тайны никакой не было. "По городу идут слухи, что 20 октября будет
выступление большевиков", - писала в письме к своим знакомым крупным детским
почерком гимназистка Надежда Аллилуева.
Опомнившись, Зиновьев посылает трусливое письмо в редакцию "Рабочего
пути" (так в те дни именовалась запрещенная "Правда"). Он старательно
доказывает, что "серьезных разногласий с Лениным у него нет и быть не
может". Его просто не поняли...
И случилось странное: не страшась ленинского гнева, редактор Коба не
только опубликовал письмо, но прибавил к нему примечание, где поддержал
Зиновьева и даже осмелился покритиковать ленинскую непримиримость.
Для обсуждения поступка Зиновьева и Каменева собирается заседание
Центрального комитета. Троцкий требует их исключения из ЦК. Коба предлагает
совсем иное: "Обязать этих двух товарищей подчиниться, но оставить в ЦК".
Побеждает предложение Троцкого, и тогда Коба объявляет о своем уходе из
"Рабочего пути". Еще одно его прошение об отставке. И так же, как в прошлом,
он знает: будет безопасный финал. Действительно, ЦК не принял его отставки.
Впо-следствии таких прошений будет много...
Почему он поддерживает Зиновьева и Каменева?
Во-первых, уже сколачивает группу - объединяет вокруг себя двух
влиятельнейших членов партии. Во-вторых, подстраховывается на случай, если
восстание потерпит неудачу: он защищал тех, кто против.
Есть и в-третьих... Но об этом позже.
А пока он предоставляет Троцкому и прочим готовить опасное восстание.
Сам же Коба готовит... повестку дня Второго Всероссийского съезда Советов!

ПЕРЕВОРОТ

24 октября по инициативе Троцкого большевики начинают восстание. И
опять - ирония истории: в Смольном дворце, в знаменитом Институте
благородных девиц, где учились манерам дочери русских аристократов,
разместился штаб восстания... У дверей дворца - пулеметы и орудия. Внутри
какая-то лихорадочная жизнь: в комнатах совещаются, в главном зале -
непрерывные митинги. Всюду - солдаты, рабочие, матросы.
И в этом эпицентре восстания... Кобы нет!
Коба сидит в редакции. 24 октября "Рабочий путь" печатает обращение к
населению, к рабочим и солдатам, написанное им: "Если все вы будете
действовать дружно и стойко, никто не посмеет сопротивляться воле народа.
Старое правительство уступит место новому, тем более мирно, чем сильнее,
организованнее и мощнее выступите вы..."
"Мирно" - он продолжает ту же линию.
Правительство попыталось начать первым. Ранним утром отряд юнкеров
ворвался в типографию "Рабочего пути", конфисковал отпечатанные экземпляры.
Коба посылает рабочих за поддержкой. "Волынский полк сейчас же дал роту. И
уже самый факт, что правительство закрыло, а наша рота пришла и встала на
стражу типографии, придал всему району такую смелость", - писал участник
событий. Но Коба знает: проигранные сражения часто начинаются с удачных
выстрелов.
Уже утром он восстанавливает порядок в редакции. И что же дальше?
Неужели он просидел там весь исторический день переворота?
"Человек, пропустивший революцию" - так назовут Кобу историки с легкой
руки Троцкого.
Действительно, в это время все большевистские лидеры (кроме Кобы и
Ленина) были в Смольном, на спешно организованном экстренном заседании ЦК.
На нем принимается предложение Каменева: "Сегодня ни один из членов ЦК без
особого постановления ЦК не может покинуть Смольный".
Распри забыты: вчерашние паникеры Каменев и Зиновьев - среди
руководителей восстания. Раздаются последние приказы о захвате власти в
столице. Всем дирижирует Троцкий. Разъезжаются партийные функционеры на
боевые места: "Член ЦК Бубнов - на железные дороги, член ЦК Дзержин-ский -
захватывать почту и телеграф, Подвойский - наблюдать за Временным
правительством и т.д.".
Все руководство партии принимает участие в восстании. Кроме двоих -
Ленина и Кобы!
Своего Вождя партия скрывает на нелегальной квартире, на случай
неудачи. Но где же Коба?
Троцкий: "Когда между актерами распределялись роли в этой драме, никто
не упомянул имени Сталина и не предложил для него никакого поручения. Он
просто выпал из игры".
Забыли о человеке, еще вчера руководившем съездом? Об одном из лидеров
партии? А как же Ленин? Мог ли он не использовать этого опытного
организатора и удачливого террориста в решающий час восстания? Мог ли он
разрешить ему просидеть Октябрьский переворот в редакции? Наивные вопросы!
Значит, Коба сам уклонился, попросту исчез, заслонившись работой в редакции?
Но если так, неужели Ленин не отметил эту осторожность, точнее, трусость?
Тогда почему на следующий день после переворота он назначает этого труса
членом первого правительства? Почему все последующие дни после переворота
Коба проведет в кабинете Ленина? Значит... трусости не было?! Тогда что же
было?

ИГРА КОБЫ

Коба, конечно же, не выпадал из игры. Просто у него в эти дни была
другая игра, о которой Троцкий должен был знать.
Анна Аллилуева: "Перед самым Октябрьским переворотом пришел Ильич. Днем
позвонили. "Кого вам?" На пороге стоял незнакомый человек. "Сталин дома?" По
голосу я узнала Ленина. Мама предложила ему поесть. Ленин отказался. После
короткой беседы они ушли вместе со Сталиным из дома".
Правда, эти воспоминания написаны во время культа Сталина. Отнесемся к
ним осторожно. Но то же самое пишет... Троцкий!
"Связь с Лениным поддерживалась, главным образом, через Сталина". Да, в
этом все дело! Основной задачей Кобы в те дни была отнюдь не редакция, но
связь восставших с Лениным, спасавшимся на конспиративной квартире.
Троцкий, конечно же, уточняет: "Связь с Лениным поддерживалась, главным
образом, через Сталина, как лицо, наименее интересовавшее полицию".
Уточним и мы: как лицо, уже спасшее Ленина в грозные июльские дни.
Вождь был очень осторожен. Его боязливость, страх перед физической расправой
шли, видимо, еще от юношеского потрясения - смерти брата на виселице. В
рукописи С. Аллилуева забавно сказано, как накануне отъезда в шалаш
Емельянова Ленин изучает по карте свой путь на вокзал. И хотя Аллилуев
заверяет его, что знает путь досконально, что он безопасен, Ленин ночью
дотошно проверяет все по карте.
Вождь понимал: в случае неудачи восстания расправа над ним будет
беспощадной. И он поручил себя проверенному, уже доказавшему в июльские дни
свое умение Кобе. Но для безопасности Ленина Коба должен как можно меньше
интересовать полицию, так что его отсутствие в Смольном было в интересах
Ленина. Таково, видимо, было партийное поручение Кобы в дни переворота.
Думаю, он сделал многое, чтобы получить это поручение, - оно давало ему
возможность занять любимую позицию нового Кобы: пользоваться плодами в
случае победы и быть в безопасности в случае поражения.
Итак, из игры он выпал ради Ленина. Вот почему с такой легкостью он
вернется в игру сразу после переворота.
"Главный штаб восстания был в Смольном. В случае разгрома Смольного
были еще запасные штабы: в Петропавлов-ской крепости и "фронтовые" - в
Павловском полку, другой в казармах Балтийского экипажа, третий на "Авроре",
- писал один из руководителей восстания, Подвойский.
По такой же схеме, видимо, организовывалась безопасность Ленина: Коба
создал запасные квартиры и, на случай неудачи восстания, наладил маршрут
немедленной эвакуации Вождя из Петрограда, скорее всего, в Финляндию. Он,
как лицо "наименее интересовавшее полицию", и должен был это осуществить.
Такова была его важная, но негероическая миссия.
Впоследствии и он сам, и партийные вожди предпочтут о ней молчать. А
официальная сталинская историография поместит Кобу в кипящий Смольный, где
он будет руководить восстанием вместе с Лениным, окруженный безымянными
фигурами, ибо почти всех действующих лиц переворота он отправит на смерть.
Весь день Коба продолжает играть в "мирные намерения". Как официально
прикрепленный ко Второму съезду Советов, около полудня он вместе с Троцким
появляется на совещании делегатов съезда, который должен открыться на
следующий день. На вопрос одного из эсеров: "Какая цель у
Военно-революционного комитета - восстание или охранение порядка?", Коба с
готовностью ответил: "Порядок".
Мелькая на собраниях с мирными заявлениями, Коба, конечно же,
продолжает держать связь со своим подопечным. В бывшем Партархиве хранятся
мемуары В. Фофановой, хозяйки квартиры, на которой скрывался Ленин: "Когда
наступило 24 число... в Политехническом институте был митинг, на котором
выступал Сталин, и ему нужно было передать записку от В. И.".
Имея постоянную информацию от Кобы, Ленин узнает о победоносном течении
переворота. Явно повторялась история Февральской революции - восстание не
встречает никакого сопротивления. Должно быть, поэтому поздно вечером Ленин
нарушил уговор: скрываться в квартире до окончательной победы. Как напишет
охранявший его финн Рахья: "Ильич попросил привести к нему Сталина". Но,
поняв, что это "отнимет уйму времени", Ленин, загримировавшись, отправился в
Смольный без Кобы.
Прибыв в Смольный, Ленин грима не снимает, несмотря на все победные
реляции. Троцкий вспоминал: "Мы сидели с Владимиром Ильичем. Он был обвязан
платком, как от зубной боли, с огромными очками - вид довольно странный.
Проходивший меньшевик Дан внимательно посмотрел на странного субъекта. Ленин
толкнул меня локтем: узнали, подлецы".

ЧЛЕН ПРАВИТЕЛЬСТВА

Ночью Ленин собирает заседание ЦК - формировать правительство.
Большевичка С. Равич вспоминала: "В маленькой комнатушке у плохо освещенного
стола на пол сброшены пальто. В комнату все время стучат - сообщают об
очередных успехах восстания. Среди присутствующих - Ленин, Троцкий,
Зиновьев, Каменев и Сталин". Да, Коба тотчас поспешил в Смольный вслед за
своим подопечным - ведь обсуждается новая власть. По предложению Троцкого,
все время помнившего о Французской революции, новые министры стали
называться народными комиссарами. Ленину понравилось. Перешли к составу.
Ленин, естественно, предложил назначить организатора переворота Троцкого
председателем Совета народных комиссаров. Однако Троцкий об этом и слушать
не хотел и в числе прочих доводов назвал свое еврейство. Ленин был возмущен,
но... все-таки сам занял этот пост, а Троцкому предложил "иностранные дела".
Не забыл Ленин, конечно, и верного Кобу. Грузин стал главой комиссариата по
национальностям.
Остаток ночи новый глава правительства провел в той же комнатке,
устроившись на газетах. А новый народный комиссар не спал - подготавливал
очередное обращение к народу по случаю свержения Временного правительства,
хотя оно по-прежнему находилось в Зимнем дворце.
Днем в 14.35 открылось экстренное заседание Петроград-ского Совета в
актовом зале Смольного. Очевидец писал: "Два ряда массивных белых колонн,
освещенных хрустальными люстрами, стол президиума на помосте, на фоне пустой
золотой рамы, откуда выдран портрет императора... Троцкий в черном костюме,
как для бала, поверх наброшена солдатская шинель. От имени Совета он объявил
несуществующим Временное правительство. Врезалась в память бессмертная речь
Троцкого. Это был какой-то расплавленный металл. Слушали его с затаенным
дыханием, с решимостью пойти за ним беспрекословно куда бы он ни позвал!"
Потом говорил Ленин, объявивший о победе рабоче-кре-стьянской
революции.
Молотов вспоминал: "Я был позади трибуны, в президиуме. Ленин обращался
к залу, и одна нога у него была приподнята. Он имел такую привычку, когда
выступал. И видна была подошва. Я заметил, что она совсем протерта".
С протертой подошвы началась их великая власть... Впо-следствии Коба
"отредактирует" это заседание. Его историки оставят только выступление
Ленина.
Но Коба не выходит из тени и в Смольном. Временное правительство еще в
Зимнем дворце. Пока большевики всего лишь мятежники. Ленин гневается: "Надо
добить Временное правительство во что бы то ни стало".
Между тем открывается Второй съезд Советов. Кобы нет среди
многочисленных членов президиума. Ленин, видимо, по-прежнему боится, поэтому
не снимает грим. И Коба по-прежнему должен таиться где-то в комнатах
Смольного, чтобы в любой момент помочь исчезнуть Вождю революции.
Ситуация на самом деле не столь победная. Керенский бежал из
окруженного Зимнего дворца и отправился на фронт за подкреплением. Дворец
продолжает сопротивление, в нем все еще заседает Временное правительство.
Подвойский: "Зимний мы должны были взять уже к утру 25-го. Сроки
переносились на полдень, потом на шесть часов, затем уже и сроков не
назначали. Ленин метался по маленькой комнате. Он не вышел на открытие
съезда Советов... В.И. ругался, кричал, он готов был нас расстрелять".

НОВЫЙ МИР

Все подходы к Зимнему дворцу были перекрыты восставшими войсками к
шести часам вечера. Дворец начали покидать защитники. К полуночи остались
лишь женский батальон и горстка юнкеров - можно было начинать. Из
Петропавлов-ской крепости и с крейсера "Аврора" ударили холостые выстрелы.
Их услышал весь город. Затем раздался боевой выстрел из орудия у арки
Главного штаба. Карниз дворца был пробит.
Февральская революция заканчивалась. "Началась весной солнечной и
кончилась этим страшным тусклым осенним днем... Безлюдие, серая кислая
подушка, электричество погасло... Идет стрельба из тяжелого орудия, слышно
здесь... Сраженье длится... с нашего балкона видны на небе сверкающие
вспышки, как молнии", - записала в ту ночь Зинаида Гиппиус.
После выстрелов начался штурм дворца. "Большевики той ночью победили
женщин", - вспоминала старший унтер-офицер женского батальона Мария
Бочарникова.
В 1.50 ночи (уже 26 октября) дворец был взят. И началось!
Растаскивают книги в дорогих переплетах из комнат по-следнего царя,
хватают драгоценные вещи, обыскивают двор и попадают в винные подвалы
дворца. Вина и окорока тащат на площадь и в казармы. Арестованных министров
ведут по двору через баррикады в Петропавловскую крепость.
Бочарникова: "Женщин арестовали и только благодаря гренадерскому полку
мы не были изнасилованы. У нас забрали оружие... Была только одна убитая".
Но погибнут многие из них, когда они, безоружные, разъезжались по домам. Их
ловили перепившиеся солдаты и матросы, насиловали и выбрасывали на улицы с
верхних этажей.
Бочарникова уцелела. Ее расстреляют в гражданскую войну.
В это время на съезде бледный, потерявший голос меньшевик Абрамович
тщетно пытался перекричать зал. Он прохрипел, что "Аврора" бомбардирует
дворец, призывал немедленно снять осаду. Его слова потонули в буре
аплодисментов, приветствовавших матроса с "Авроры", который объявил, что
Зимний взят... "И только тогда, - вспоминал Троцкий, - Ленин снял парик и
смыл грим".
Заседание продолжалось до пяти утра. А потом наступил краткий сон
усталых победителей... "Кто-то постелил на полу одеяла, положил подушки, и
мы с Владимиром Ильичем отдыхали, лежа рядом, - писал Троцкий. - Позже утром
Ленин сказал: "Слишком резкий переход от подполья к власти... кружится
голова", - прибавил он почему-то по-немецки"...
Трогательную сцену наверняка наблюдал верный Коба.
Он хорошо знал цену дружбе двух вождей. Ибо двух вождей не бывает.
Какими несказанно счастливыми засыпали под утро в многочисленных
комнатах Смольного участники переворота! И в одной из комнат заснул с
потухшей трубкой маленький рябой грузин, который впоследствии истребит всех
этих счастливцев.
Наступало холодное туманное утро, падал мокрый снег. Кучки любопытных
толпились у Зимнего дворца, разглядывали опрокинутые фонари и разметанные
кучи дров.
В это утро родился новый мир. Мир Кобы.

ГЛАВА 7

Великая утопия

"Это общество, похожее на ребенка, вынутого из чрева.
Он весь в крови, но он родился!"
(Р. Роллан)

МЕЧТАТЕЛИ ИЗ ИНСТИТУТА БЛАГОРОДНЫХ ДЕВИЦ

"После победы революции Сталин переселяется в Смольный", - вспоминал
Федор Аллилуев.
Молотов: "Первые три дня мы из Смольного не выходили, сидели рядом - я,
Зиновьев, Троцкий, напротив Сталин, Каменев. Новую жизнь мы представляли
отрывочно. Ленин, например, считал, что в первую очередь у нас будет
уничтожен... гнет денег, гнет капитала, чтоб уже в 20-х годах с деньгами
покончить".
В прокуренной комнате бывшего Института благородных девиц роились
миражи. Случилось фантастическое: кабинетная утопия стала реальностью. Они
не просто захватили власть - они решили построить новый мир согласно мечте и
построить быстро. Бесклассовое общество, отмена денег, отмирание
государства... Ленин считал: после переворота они на всех парах должны
понестись к социализму. "Социализм уже смотрит на нас через все окна
современного капитализма", - писал счастливый Вождь.
Как просто: все монополизируется в интересах победившего народа,
создается единый Государственный банк, который, как Левиафан, охватывает
страну... Все будут управлять по очереди всеми. К власти будет привлечено
буквально все население: кухарка научится управлять государством. Потом люди
постепенно придут к тому, чтобы никто никем не управлял, и оно отомрет -
ненавистное государство, веками порабощавшее человека!
Так они мечтали, чтобы в результате прийти к созданию самого
чудовищного государства всех времен.
Справедливый дележ всей земли, провозглашенный Лениным в ночь
переворота, на самом деле был обманом. Они мечтали о создании грядущих
коллективных хозяйств, где не будет "мое" - только общее. "Мое" должно
умереть. "Мое" - это всегда путь к угнетению.
Петр Павленко: "Сталин рассказывал, как Святой Франциск учил жить без
собственности. Один монах его спросил: "Можно ли мне иметь хотя бы мою
Библию?" И он ответил: "Сегодня у тебя - "моя Библия". А завтра ты уже
прикажешь: "Принеси-ка мне мою Библию".
Ненавистную торговлю, этот рассадник капитализма, было решено заменить
общегосударственным распределением продуктов. И тогда свершится главное:
закончится власть денег. Отсутствие денежной системы - основной признак их
нового мира. Золотом они собирались мостить мостовые, делать из него
унитазы. Презрительно называя деньги "денежными знаками", они задумали
печатать их бессчетно, чтобы обесценить проклятые!
Как апостолы ждали немедленного второго пришествия Христа, так они
начинают ждать мировую революцию. И тогда будет окончательно создан новый
мир! Научное предвидение уже свершило русскую революцию, и теперь оно
обещало мировую революцию. Великий пример России должен увлечь все страны.
Слишком устали на войне рабочие и крестьяне, одетые в солдатскую форму.
Зачем им погибать за интересы хозяев? Конечно, вдохновленные примером, они
повернут штыки против своих угнетателей. Даешь мировую революцию! Вот о чем
говорили в те дни в Смольном.
Народный комиссар Коба издает декреты. Вчерашний ссыльный вместе с
Лениным подписывает "Декларацию прав народов России" - всем им гарантируется
право на самоопределение.
Трещит, ползет по швам Империя: отделились Польша и Финляндия, в
Прибалтике возникают независимые Эстония, Латвия и Литва, откололась
Украина, а в Закавказье образуются три государства - Азербайджан, Армения и
Грузия.
От всей Великой империи осталась Россия в границах XVII века. Но чем
хуже - тем лучше. Таков лозунг истинных революционеров.
Осуществить Великую утопию Ленин мог только при безраздельном
господстве одной партии. Обещание созвать Учредительное собрание, лозунг
"Вся власть Советам!" - все это лишь тактика. Впереди было создание
государства, управляемого одной - его партией. И это тоже было впервые...
Подобная попытка якобинцев в дни Французской революции окончилась гильотиной
для Робеспьера и его соратников.
Но у Ленина была малочисленная партия, состоящая из людей, не имевших
никакого опыта в управлении гигантской страной. Так что им предстояло
учиться - на жизнях миллионов. И временное сужение границ пролетарского
государства, отъединение окраин им сейчас было даже выгодно. А то, что оно
было временным, ни Ленин, ни его сподвижники, ни его верный ученик Коба не
сомневались. Ведь впереди маячила великая мечта - мировая революция.
Разваливая империю Романовых, большевики верили, что и это должно толкнуть
народы других империй к мировой революции.
Со дня на день они ожидают услышать грозную поступь рабочих батальонов!
Надо только удержаться в России - в этой крепости, завоеванной пролетариатом
и окруженной врагами.
А пока нужно было (опять же согласно Марксу) разрушить старый мир,
именовавшийся "миром насилия". И они открыто провозгласили это в своем
партийном гимне "Интернационал": "До основанья..."!
"ГРАБЬ НАГРАБЛЕННОЕ!"
Большевики бросают в массы этот великий лозунг всех революций. Начался
грандиозный передел собственности, который должен был дать им поддержку
большинства. По всей стране согласно декретам нового правительства ("земля -
крестьянам, фабрики и заводы - рабочим") делили добычу. Крестьянские общины
захватывали помещичьи земли, фабрично-заводские комитеты забирали
предприятия. Не успевших бежать хозяев "увозили в чисто поле", и больше их
ни-кто не видел. Солдаты на фронте делили содержимое армей-ских складов и,
нагруженные амуницией, бежали с фронта домой, постреливая по дороге
офицеров. Грабеж сплачивал народ вокруг новых правителей.
Все это происходило на просторах России. А в Петрограде большевики
боролись за жизнь. Первые две недели казалось, что они обречены. "Мы знали,
что армия вот-вот вмешается, и большевикам конец", - говорил мне в Болгарии
старик эмигрант. Интеллигенция сидела по квартирам без света, ждала
освободителей. Никто не верил в долговечность большевиков.
И действительно, сразу после переворота на столицу наступает сам
Керенский. Троцкий и Ленин организуют оборону. И Коба все эти дни - рядом с
Лениным.
Гиппиус: "Казаки с Керенским были уже в Царском, где гарнизон сдавался
им... но солдаты были распропагандированы... их окружила масса, началось
братание".
Мятеж (так называют большевики наступление свергнутого ими премьера)
был подавлен.
Из письма А. Нелидова: "Дед рассказывал: они выгнали из Царского Села
казаков Керенского. В Царском жил тогда Плеханов... Что запомнилось? Старика
Плеханова обыскали несколько раз - и не по незнанию. Видно, не простил ему
Ильич знаменитого изречения: "Русская история еще не смолола муки, из
которой можно в России испечь пирог социализма"... В том же Царском на улице
к деду подошли солдаты: "Купи, дядя, офицера". - "А зачем он мне?" -
"Расстреляешь". И гогочут..."
Так что успел увидеть "отец русского марксизма" торжество своих идей.
Плеханов покинул Россию и уже в следующем году умер.

ТЕНЬ ЛЕНИНА

Среди первых ленинских декретов - мир с немцами.
Главнокомандующий, царский генерал Духонин, с возмущением отказался
вести переговоры о перемирии. И Ленин сам отправляется на радиостанцию.
Вместе с Лениным - Коба, тень, неотступно следующая за ним в те дни. Он сам
описал дальнейшее: Ленин передает приказ о снятии Духонина, призывает солдат
"окружить генералов и прекратить военные действия". Ленин назначает
главнокомандующим большевика прапорщика Н. Крыленко.
Но Коба не описал, как новый главнокомандующий с отрядом прибыл в
Ставку и произнес "зажигательную речь", после которой солдаты окружили
Духонина и зверски убили.
Следуя идее однопартийного государства, на должности народных
комиссаров Ленин назначил только членов своей партии. Но они застают в своих
ведомствах одних уборщиц и курьеров.
В Петрограде начинаются забастовки служащих. "Служащие не служат,
министерства не работают, банки не откры-ваются, телефон не звонит", -
записывает Гиппиус в дневнике.
В одной из комнат Смольного на диване проводит дни большевик
Менжинский... Его брат - известный банкир, не потому ли Ленин назначил
Менжинского комиссаром финансов? Этот эстет, сибарит, в роскошной шубе, в
сопровождении отряда красногвардейцев, тщетно навещает Государственный банк,
где бастующие служащие упорно не выдают ему десять миллионов рублей, которые
требует Ленин. Лишь, как вор, взломав сейфы, большевистский руководитель
финансов уносит пять миллионов.
И наркомат Кобы существует только на бумаге - в ленинском декрете. Но
через несколько дней у него появляется первый сотрудник, очень энергичный.
Некто Песковский, один из участников переворота, приходит в Смольный -
участвовать в дележе власти. "Я решил пойти к Троцкому и выставить свою
кандидатуру в наркомат иностранных дел... Но Троцкий объясняет: "Жаль
использовать старого партийца в таком незначительном деле..." Тогда
Песковский входит в комнату напротив кабинета Ильича. Здесь на диване
полулежит с утомленным лицом Менжинский. Узнав, что Песков-ский учился в
Лондонском университете, он тотчас предлагает ему стать управляющим
Государственным банком. Но Песковский, знающий о забастовке банковских
служащих, решает продолжить поиски. Он входит в следующий кабинет -
напротив. Это "кабинет Ильича, где за неимением собственного кабинета
пребывал Сталин".
И видимо, Песковский почувствовал: это Власть.
"- Товарищ Сталин, комиссариат у вас есть?
- Нет.
- Так я сделаю вам комиссариат.
Я стал рыскать по Смольному, высматривая место для наркомнаца. Задача
была сложная - везде было тесно".
Наконец в одной из комнат Песковский находит своего друга,
представляющего какую-то комиссию, и переманивает его вместе со столом и
частью комнаты. После чего, победно водрузив на его столе табличку
"Комиссариат по делам на-циональностей", идет докладывать. "Невозмутимый
Сталин, молча осмотрев "комиссариат", удовлетворенно вернулся в кабинет
Ленина".
Да, в Смольном Коба сидит в кабинете Ленина. Видимо, Ленин предпочитает
держать его рядом. Что сделает дальше Керенский? А генералы, армия? В любой
момент, возможно, придется бежать. И он хочет, чтобы Коба был побли-зости.
Все первые недели среди ближайших сподвижников Ленина царит паника.
Дрогнул Каменев, возглавляющий Центральный исполнительный комитет, избранный
Вторым съездом Советов, напуган Зиновьев. Они ясно видят: все про-исходит
так, как они предрекали: власть не удержать, если не разделить ее с
партиями, пользующимися поддержкой большинства населения. Иначе -
гражданская война. Теряют присутствие духа назначенные Лениным наркомы и
тоже требуют создать "многопартийное правительство из социа-листических
партий". Руководство профсоюза железнодо-рожников угрожает остановить
движение на железных дорогах.
В преддверии голода и ледяной зимы ЦК обсуждает ситуацию в отсутствие
Ленина и Троцкого, поглощенных защитой столицы от Керенского, и соглашается
создать многопартийное правительство. Ленин приходит в ярость - не затем он
брал власть, чтобы делить ее с эсерами и ненавистными ему меньшевиками. И
Троцкий неколебимо стоит за однопартийное правительство. Каменев
демонстративно покидает пост главы ЦИК, несколько большевиков выходят из
правительства...
А что же Коба? В дни, когда ближайшее окружение колеблется, - Коба с
Лениным. Но кому интересно его мнение?
Мой отец, приехав в Петроград, увидел на вокзале огромные портреты
вождей - Ленин, Троцкий, Зиновьев... Портретов Кобы он не видел. Их не было.
И в народе не знали его имени. В это время он - на вторых ролях. Таково
стойкое убеждение многих историков.
И каково же было мое изумление, когда в бывшем Архиве Октябрьской
революции я увидел документ. Это была "Инструкция караулу у кабинета
Ленина", подписанная самим Ильичем 22 января 1918 года. Согласно этой
инструкции лишь двое имели право входить в кабинет Ленина без всякого
доклада и в любой час - Троцкий и Сталин. Троцкий - признанный второй вождь
Октябрьского перево-рота.
Но почему Коба?
Потому что Коба - тень Ильича и самое доверенное лицо в партии.
Ленин - Власть. Коба - доверенное лицо Власти. Да, у остальных много
славы. Но много славы не значит много власти.
И Коба это вскоре докажет.

"КАРАЮЩИЙ МЕЧ"

В те дни Ленин и Троцкий окончательно вырабатывают свою политику. Ее
формулирует Троцкий: "Вся эта мещанская сволочь... когда узнает, что наша
власть сильна, она будет с нами... Благодаря тому, что мы раздавили под
Питером казаков Краснова, на другой же день появилась масса сочувствующих.
Мелкобуржуазная масса ищет силу, которой она должна подчиняться. Кто не
понимает этого - тот не понимает ничего".
Беспощадность, непреклонность власти - таков их путь. Большевики
закрывают все оппозиционные газеты, рабочие отряды громят их типографии. И
уже в декабре 1917 года создают ЧК - Чрезвычайную комиссию для борьбы с
контрреволюцией и саботажем чиновников.
ЧК - "карающий меч революции". Риторика в стиле якобинцев любима новыми
вождями.
Из дневника Гиппиус: "Газет осталось только две - "Правда" и "Новая
жизнь" (газета Горького. - Э. Р.). Рассказывают ужасы о застенке в
Петропавловке..."
ЧК, возглавляемая профессиональным революционером поляком Дзержинским,
наполняет камеры аристократами, офицерами, бастующими чиновниками. В женских
камерах жены и дочери вчерашних вельмож встречаются с проститутками и
воровками.
И вот уже возвращаются в новые наркоматы чиновники, испуганные слухами
о застенках ЧК. Мятежный Каменев и строптивые комиссары подчиняются воле
Вождя. Каменев в который раз повторяет: "Чем дальше, тем больше убеждаюсь:
Ильич никогда не ошибается". Но Ленин на пост председателя ЦИК предпочел
посадить послушного Свердлова - и могущественный орган Советов окончательно
превращается в декорацию при правительстве. С Советами покончено. Править
будет партия. И Вождь.
В который раз видит Коба: насилие отлично работает. "Учимся понемногу,
учимся"...
УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ
Ленинское правительство, тоже называвшееся Временным, обязалось
"обеспечить немедленные выборы в Учредительное собрание". На победном Втором
съезде Советов Ленин обещал подчиниться результатам грядущих выборов - "воле
народных масс".
Коба получает великолепный урок ленинской тактики. Ленин не сомневается
в неблагоприятном исходе выборов, но не собирается уступать власть. Впереди
маячит разгон первого свободно избранного русского парламента. Но для этого
весьма нереволюционного шага Ленин хочет найти революционного союзника. И он
предлагает левым эсерам войти в правительство.
Те соглашаются, выставив ряд условий: возвращение свободы печати,
запрещение ЧК. Газеты разрешили, но ЧК не запретили. Вместо этого туда ввели
самих левых эсеров (на вторые посты). Получили они посты и в правительстве,
и тоже - второстепенные.
А потом состоялись выборы в Учредительное собрание. Как и ожидал Ленин,
большевики и левые эсеры их проиграли. Но он спокоен: большевики победили в
военных гарнизонах обеих столиц. Солдатам нравится власть, при которой можно
не воевать, стрелять офицеров, врываться в богатые петербургские квартиры и
пьяно митинговать! Пока все решают они - вооруженные собрания солдатских
шинелей и матросских бушлатов. Так что все возможности для разгона
Учредительного собрания у Ленина есть. Можно действовать.
Коба - за занавесом. Но в разгоне Учредительного собрания виден почерк
опытного мастера массовых представлений. Латышские стрелки, солдаты и
матросы окружают Тавриче-ский дворец. Все улицы заполнены войсками, верными
большевикам. Демонстрацию в поддержку парламента обстреливают, как при
царизме.
После разгона демонстрации начинается первое заседание. В зале солдатня
и матросы изображают зрителей. Крики, свист с мест сопровождают все
заседание... И вот уже Ленин с удовлетворением покидает зал. Забавная
деталь: одеваясь, он не обнаружил браунинга в кармане пальто - его попросту
украли. Таковы были зрители, приглашенные в зал.
В пятом часу утра, наиздевавшись вдоволь над ораторами, бородатый
гигант, бывший царский матрос, а ныне глава морских сил Республики Павел
Дыбенко отдал приказ караулу закрыть заседание. Начальник караула матрос
Железняков тронул за плечо председательствующего и сказал "историче-ские
слова": "Караул устал. Пора расходиться".
Разгон Учредительного собрания прошел на редкость тихо. И Коба
убедился: первые же репрессии сломили дух интеллигенции.
"Прислужники капиталистов и помещиков", "холопы американского доллара",
"убийцы из-за угла" - такими словами "Правда" проводила в могилу первый
свободно избранный русский парламент.
Через двадцать лет подобными словами в той же "Правде" Сталин проводит
в могилу Дыбенко и других старых большевиков, которые так весело разогнали
этот парламент.
Левые эсеры окончательно выполнили свою задачу: на очередном съезде
Советов они помогли одобрить разгон парламента. Теперь ленинское
правительство избавилось от приставки "Временное".
И наступила очередь левых эсеров. Столкновение должно было случиться
(как мог предполагать Ленин) во время за-ключения мира с немцами. Мир
необходим Ленину как передышка, чтобы покончить с властью митингующей улицы,
демобилизовать вооруженную вольницу и создать свою армию. И конечно же, мира
требовали немцы - надо было платить кредиторам по векселям.

ЗАБАВНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Уже в декабре немцы подписали перемирие с большевиками. В пограничный
город Брест отправилась представительнейшая делегация во главе с Троцким.
Коба в эту делегацию не вошел. Он уже выбрал себе амплуа - враг Троцкого, и
это дало ему возможность остаться в стороне от этой сомнительной "немецкой
истории".
Подъезжая к Бресту, член делегации Карл Радек, человек дьявольски умный
и столь же циничный, демонстрировал странный идеализм - рьяно бросал из окна
немецким солдатам листовки с призывами остановить войну с русскими
братьями-рабочими. В Бресте Троцкий продолжил идеологиче-ские забавы Радека
и устроил вместо переговоров бесконечную лекцию, обличающую империализм.
Немецкие генералы лекцию выслушали и предъявили тяжелейшие условия мира:
Россия теряла Прибалтику, Украину, Кавказ и другие территории.
Прервав переговоры, Троцкий возвратился в столицу - "обсудить".
Начались бесконечные партийные дискуссии. Ленин объяснял необходимость
передышки: "Если мы не заключим мир, он будет заключен уже другим
правительством". Но левая оппозиция во главе с талантливейшим теоретиком
партии, молодым Николаем Бухариным, потребовала отвергнуть немецкие условия.
"Ошибка Ленина, - заявил Бухарин, - в том, что он смотрит на это дело с
точки зрения России, а не международной. Международная точка зрения требует
вместо позорного мира революционной войны, жертвенной войны. Схватка первого
в мире государства рабочих и крестьян... должна побудить европейский
пролетариат немедленно выступить на его защиту". Бухарин надеялся на
долгожданную мировую революцию!
Вождь объяснял, что мировая революция будет, и обязательно, но - будет,
а русская революция уже есть. Надо думать о ней. К тому же воевать некому -
армия разбежалась.
Ленин потребовал мира любой ценой. Коба поддержал Вождя, но отметил:
"Революционного движения на Западе нет. Есть только потенциал, а с ним мы не
можем считаться".
Ленин, конечно же, возразил против этого неверия. И Коба, конечно же,
покорно промолчал. Но, выслушивая все эти яростные споры о мировой
революции, он отлично понял новую ситуацию: все это уже не более чем
заклинание. Весьма быстро, в несколько месяцев, догмы Маркса сделались
Ветхим заветом. А Ленин уже служил Новому завету, идея которого одна -
удержать захваченную власть в этой стране. И Коба усвоил урок служителей
Нового завета: союз может быть хоть с чертом, если нужно во имя власти.
И еще он понял - как заряжен властью этот лобастый человек. Понять ему
было несложно - он сам был такой же.
Ленин получил поддержку ЦК, но было решено избрать тактику на
затягивание переговоров в ожидании мировой революции, и только в случае
ультиматума заключать унизительный мир. Опять Троцкий отправляется в Брест.
Опять немецкие генералы слушают его патетические разглагольствования.
Наконец немцы предъявляют ультиматум, но вместо заключения мира Троцкий
провозгласил парадоксальное: "Ни мира, ни войны". И отбыл восвояси.
Немцы, естественно, начинают наступление. Как их ждали в Петрограде!
"Ну вот немец придет - наведет порядок", - часто слышалось в эти дни на
улицах.
Но большевики отлично знали: немцы не придут!
Ленин просит мира. Наступающие немцы предъявляют новые, тягчайшие
условия. Опять Ленин собирает ЦК, уговаривает заключить мир любой ценой.
Коба - вместе с Лениным. После бесконечных дискуссий Ленин побеждает:
позорный мир будет заключен.
Сколько раз впоследствии сталинские историки будут проклинать Троцкого,
припоминая ему его необъяснимый ход. Но Ленин быстро простил ему это
безумие. Почему?
Предоставим слово Троцкому: "Я считал, что до подписания мира
необходимо во что бы то ни стало дать рабочим Европы наглядное
доказательство враждебности между нами и правящей Германией".
Вот для чего он толкнул немцев начать военные действия! Все делалось,
чтобы рабочие Европы увидели: "Мы подписываем мир под штыками". Да, это было
всего лишь представление, как и прокламации, которые бросал Радек. Перед
заключением мира необходимо было смыть клеймо "немецких агентов".
Немцев очень устроила эта игра. Они получили право наступать,
отхватывая куски "русского пирога". Но при этом знали: должен быть предел
наступления. Если слишком перегнуть палку, вовремя не остановиться,
большевики попросту падут и оскорбленное национальное чувство русских может
возродить силу сопротивления. Вместо лояльных большевиков они получат
правительство войны.
И Ленин, конечно же, знал: немцы остановятся.
Итак, обе стороны знали, что мир будет заключен. Просто лидеры
большевиков на глазах непонимающей партии сыграли брестское представление.
Наступление немцев по всему фронту было нужно и тем и другим: большевики
смогли объяснить европейскому пролетариату причины Бреста, а немцы получали
плату за свое золото - территорию. Платил Ленин не только за прошлую, но и
за нынешнюю поддержку, которую немцы продолжали щедро оказывать.
После заключения Брестского мира посланником в Москве стал граф Мирбах.
В своих секретных посланиях кайзеру он пишет об этой поддержке, хотя и не
верит в долговечность большевиков: "Я был бы благодарен, если бы получил
инструкции по следующим вопросам: оправдано ли использование больших сумм в
наших интересах? Какое течение поддерживать, если большевики не удержатся?"
И вот ответ министра иностранных дел Кюльмана: "В наших лучших интересах,
чтобы большевики остались у власти. Если нужно больше денег, телеграфируйте
сколько".
Брестский мир обсуждался на VII съезде партии.
И опять продолжалась изнурительная схватка Ленина с левыми. Бухарин,
Коллонтай, любовь Ленина Инесса Арманд и прочие молодые интеллектуалы -
против Бреста. Это модно, Брест отбрасывает слишком сомнительную тень. А что
же Коба? Он выбирает любимую позицию между спорящими: "Переговоры затягивать
и мира не подписывать"... Но после первого же упрека Ленина - тотчас
голосует за мир вместе с Вождем. Но главное уже сделано - он отделил себя от
позорного мира.
После долгой борьбы Ленин все-таки получил поддержку. Брестский мирный
договор был подписан.
Позорный мир упрочил положение новой власти.
"Не представляю себе подписи императора Гогенцоллерна рядом с подписью
Бронштейна-Троцкого", - говорил из-вестный журналист Яблоновский.
Но представить пришлось.
VII съезд партии, на котором был утвержден Брестский мир, назвал партию
Коммунистической. В этом изменении названия - опять улыбка истории. На
съезде происходило прощание с коммунистическим идеализмом.


"ОПОМНИТЕСЬ, БАТЕНЬКА..."

Теперь при помощи Бреста предстояло избавиться от левых эсеров. Но это
действо Ленин предпочел провести в более удобной декорации. Он решил
перевести столицу в Москву.
Переезд должен был еще раз доказать, что никакого сговора с немцами
нет: большевики настолько не верят им и боятся их наступления, что переносят
столицу в глубь России. На самом деле Петроград с царской бюрократией,
враждебной интеллигенцией, эсеровскими боевиками решили поменять на
сравнительно тихую, патриархальную Москву.
Ленин и другие главные вожди поселились в Кремле. Троцкий указывал на
странность: "Со средневековой стеной и золочеными куполами Кремль в качестве
цитадели революции?" Но если вдуматься, это было символично. Переезд в
столицу московских царей обозначил начало нового царства: революция и утопия
начали умирать.
В Кавалерском корпусе напротив Потешного дворца поселились вожди,
выселив прежних обитателей или отправив их в ЧК. Перестроили часы на
Спасской башне - вместо "Коль славен..." они заиграли "Интернационал". Но
автомобили новых владык въезжали в Кремль через Спасскую башню под иконой с
разбитым стеклом и потухшей лампадой.
Троцкий: "В моей комнате мебель из карельской березы, над камином часы
с Амуром и Психеей... Мы иронически говорили Амурам и Психеям: "Не ждали
нас?" Насмешливо рассказывает Троцкий, как некий Ступишин, старый
кремлев-ский служитель, за обедом подавая им гречневую кашу в тарелках с
орлами, аккуратно поворачивает тарелки, чтобы орлы смотрели в глаза едокам.
Зря улыбался Троцкий. Старый лакей Ступишин, Амуры и Психеи сразу
почувствовали: дождались - пришли хозяева. В эти дни родилась любимая
ленинская укоризна соратникам: "Опомнитесь, батенька, мы уже не в
Смольном..."
И конечно, Ленин позаботился, чтобы в Кремле рядом с ним появился еще
один обитатель - верный Коба. Ему также дали кремлевскую квартиру с Амурами,
Психеями и зеркалами. Но Коба знал: партийная масса мрачно следит за
быстрыми вхождениями в барскую жизнь своих вождей. И, войдя в квартиру в
Кремле, сказал: "К чему эта господская роскошь?" - и пнул ногой старинное
зеркало.
Полетели на помойку буржуазные Амуры и Психеи.
Устроившись в Москве, Ленин занялся левыми эсерами.
Четвертый съезд Советов - первый в Москве - происходил в Колонном зале.
Съезд должен был ратифицировать Брестский договор, и Ленин не сомневался:
здесь разгорится бой, который и вернет всю власть в руки его партии. Съезд
начался с чтения послания президента США Вудро Вильсона, который выражал
сочувствие русскому народу. В ответной резолюции съезд пообещал президенту
скорое освобождение от ига капитала и социализм во всем мире. Поиздевавшись
над Вильсоном, начали бой.
Идеолог левых эсеров Б. Камков с вечно болтающимся на боку револьвером
объявил: его партия не желает разделять ответственность за постыдный
Брестский мир. Он заклеймил большевиков - "приказчиков германского
империализма". Ленин не отстал: он назвал левых эсеров "мыльным пузырем" и
"приспешниками буржуазии". Послушный съезд (почти 800 большевиков против 284
левых эсеров), конечно же, принял резолюцию, одобряющую мир. Левым эсерам
пришлось выйти из правительства.
Заканчивалась многоступенчатая расправа, когда одним врагом уничтожали
другого. Все запомнит, все выучит Коба в ленинских университетах. "Учимся
понемногу, учимся"...
И опять веселились большевистские лидеры, вышибив на этот раз из игры
глупых левых эсеров.
Через двадцать лет большинство веселившихся будут опять сидеть в том же
Колонном зале - уже подсудимыми. Здесь проведет Сталин свои процессы над
старыми большевиками. Отсюда увезут их с расстрельными приговорами.
Но сейчас они веселились.
Ленин понимал - эсеровские боевики так дело не оставят. Надо было
спешить, пока не разъярилась деревня. Он знал, что деревня скоро станет его
врагом, ибо на Питер и Москву надвигались голод и война.

В ОГНЕННОЙ КЛЕТКЕ

Предвидение тех, кто уговаривал Ленина не брать власть, сбылось.
Передышка оказалась кратковременной. На просторах России началась война,
точнее, множество войн.
Все державы, сражавшиеся друг с другом в мировой войне, начали
растаскивать куски погибавшей Романовской империи.
Весной 1918 года немцы оккупировали ставшую независимой Украину,
устремились на юг страны, в Закавказье, где установили контроль над частью
территорий Грузии, Армении и Азербайджана.
В Закавказье высадились и турки. Они захватили ряд черноморских портов,
в том числе Батум - город, где Коба когда-то начинал свою революционную
деятельность.
400 000 квадратных километров и 60 миллионов подданных растерзанной
Великой империи оказались в руках немцев и их союзников.
Естественно, не остались наблюдателями сражавшиеся с немцами страны
Антанты. В марте 1918 года английские и французские войска высадились на
севере России, в Мурман-ске.
Ленин и Коба по прямому проводу связались с главой Мурманского Совета
Алексеевым (Юрьевым). Тот объяснил, что Совет заключил соглашение с
англичанами и рассказал об их обязательствах защищать Север от вторжения
немцев и снабжать голодный город продовольствием.
"Англичане никогда не помогают даром, как и французы... нам кажется,
что вы немножечко попались", - ответил Алексееву Коба и предложил
ликвидировать соглашение. Но голодные жители стояли на своем. (Коба не забыл
этого разговора - по окончании гражданской войны Алексеева расстреляют.)
1 июля уже 4000 английских, французских, американских, итальянских и
сербских солдат высадились в Мурманске и начали расползаться по Северу. В
августе был оккупирован Архангельск.
"Американцы, - как справедливо писал Луис Фишер, - участвовали в
интервенции крайне неохотно". "Русский во-прос" мучил президента Вильсона
почти год, прежде чем он согласился на американское участие. "Меня доводит
до кровавого пота вопрос, что делать в России и что было бы справедливо..."
- писал Вильсон 8 июля 1918 года полковнику Хаузу.
Но согласиться пришлось. И дело не только в том, что большевики
узурпировали власть и заключили союз с врагами Антанты - немцами. Тревожил
призрак мировой революции, к которой не уставал призывать Ленин, эта
постоянная большевистская угроза ввергнуть в хаос разрушенный войной мир.
Союзникам повезло - в то время в Сибири оказалось полсотни тысяч хорошо
вооруженных и обученных иностранных солдат. Это были захваченные в плен еще
при Николае II чехи и словаки, подданные Австро-Венгрии, воевавшей с Россией
на стороне Германии. Но чехи и словаки, чтобы не воевать с
братьями-славянами, тысячами сдавались в плен русским. После Февральской
революции они тотчас были освобождены. Франция, испытывавшая недостаток в
солдатах, перевооружила их и готовилась переправить Чехословацкий легион на
фронт, когда разразился Октябрьский переворот.
Теперь союзники могли использовать его по-другому.
В это время легион двигался по Транссибирской магистрали, направляясь к
границам России. Большевики потребовали от легионеров сложить оружие. 14 мая
1918 года начался мятеж. Отказавшись разоружиться, легион двинулся по Сибири
к Уралу, сметая по пути советскую власть. С легионом соединились восставшие
против большевиков казаки и бежавшие в Сибирь русские офицеры.
25 июля пала столица Красного Урала Екатеринбург (где большевиками
накануне сдачи города была расстреляна цар-ская семья). Легион стремительно
перевалил через Урал, за-хватил Самару, Симбирск (город, где родился Ленин)
и овладел Казанью.
В июле страшного для большевиков 1918 года с англий-ских и японских
судов сошел десант и высадился во Владивостоке. 3 августа в город вошли
части японской армии. По соглашению между Японией и США в дальневосточной
операции должны были участвовать по 7000 солдат от каждой стороны. Но к
августу в России было целых 70 000 японских солдат.
На фоне иностранной интервенции разворачивалась в России и другая война
- самая страшная, самая беспощадная, самая зверская: эту войну русские вели
друг с другом.

ПУТЯМИ КАИНА

Еще накануне Октябрьского переворота русская армия и Россия погрузились
в хаос анархии.
"На всех железных дорогах, на всех водных путях идут разбои и грабежи",
- писал в книге воспоминаний будущий вождь Белого движения генерал Деникин.
Донесения с фронта говорили: "Теперь нет сил больше бороться с народом, у
которого нет ни совести, ни чести. Проходящие воинские части сметают все,
уничтожают посевы, скот, птицу, разбивают казенные склады, напиваются,
поджигают дома".
На эту озверевшую от пьяной свободы вооруженную армейскую массу, на
стихию русского крестьянского бунта опирались захватившие власть большевики.
Нет ничего страшнее русского бунта. "Бессмысленный и беспощадный" - это
пушкинское определение стало расхожим, много раз его повторили авторы,
описывавшие гражданскую войну. Подавленная веками рабства и насилия, темная
энергия бесправного народа обернулась чудовищными зверствами.
В 20-х годах в Берлине, находясь в эмиграции, Алексей Толстой любил
показывать фотографию, сделанную в дни гражданской войны. На ней был снят
огромный детина, увешанный оружием, - картинно развалясь, он сидел в кресле,
а рядом с ним на тумбочке стояла отрубленная человеческая голова. Так
попросил себя сфотографировать атаман Ангел - один из бесчисленных главарей
бесчисленных банд, насиловавших и грабивших несчастных мирных жителей в
гражданскую войну.
С момента взятия большевиками власти начинаются восстания на юге
России. Заволновалось казачество. В ноябре 1917 года восстал генерал Каледин
- атаман Донского ка-зачьего войска, но уже в январе 1918 года был разбит
революционными войсками.
29 января Каледин, докладывая Донскому правительству о поражении,
сказал: "Положение наше безнадежно. Население нас не поддерживает". Ему
пытались возражать, но он прервал: "Господа, говорите короче. Ведь от
болтовни и Россия погибла".
В тот же день генерал застрелился.
Между тем выступление казачества было только началом.
На Дон и Кубань со всей России бегут офицеры. Одновременно с
калединским восстанием 2 ноября 1917 года бывший начальник царского штаба
генерал Алексеев приступил к созданию на юге антибольшевистских сил -
Добровольческой армии. Этот день считается началом Белого движения.
Ядро Добровольческой армии составил ударный корпус генерала Корнилова.
На фуражках и рукавах корниловцев были черепа: победа или гибель.
В Белой армии - лучшие силы офицерского и генераль-ского корпуса
царской армии, прошедшие школу первой мировой войны.
Впрочем, выдающиеся царские офицеры и генералы служили и в Красной
армии. Причем порой (страшный символ!) это были родные братья.
Генерал Плющик-Плющевский служил у белых, его брат - у красных, генерал
Махров был в Добровольческой армии, его брат - у большевиков. Михаил Беренс
- адмирал у Врангеля, а его брат Евгений Беренс был главой всех
военно-морских сил большевиков. Брат пошел войной на брата... Пленение и
расстрел сыном отца, братом брата - будни гражданской войны.
Потеряв три четверти страны, огрызаясь террором, Ленин и большевики
погибали в огненной клетке фронтов: они сохраняли лишь жалкую территорию
вокруг Москвы и Петро-града. Но обе столицы по-прежнему в их руках, и оттуда
они гордо выступали как законная власть, борющаяся с мятежниками и
иноземными захватчиками.
С марта 1918 года Троцкий возглавляет военные силы Республики. Его
бронепоезд мечется по фронтам.
До прихода к власти большевики поддерживали все анар-хические элементы,
превратившие армию в мародерствующую орду. Теперь это обернулось против них.
Троцкий лихора-дочно начинает строить ту самую регулярную армию, которую так
ненавидели революционеры, уничтожение которой было частью Великой утопии. Он
понимает - без военных специалистов такую армию не создать. К изумлению и
ярости революционных солдат, в Красной армии вновь появляются цар-ские
офицеры, согласившиеся сотрудничать с большевиками, и вновь требуют
дисциплины, столь ненавистной солдатне.
Но Троцкий не верит до конца "военспецам" - так называют красные бывших
царских офицеров. Их семьи становятся фактически заложниками. Но главное -
Троцкий создает в Красной армии институт политических комиссаров. Их задача
- неустанно контролировать все решения "военспецов" и помогать вернуть в
армию дисциплину, которая отныне именуется "революционной".
Воодушевляя армию, Троцкий безостановочно произносит речи перед
солдатами. Мой отец слушал его несколько раз. У Троцкого было обычное лицо
еврейского интеллигента с полными чувственными губами, маленькой бородкой и
близорукими глазами за стеклами пенсне. Но оно становилось почти
мефистофельским, когда он начинал говорить. В Троцком был магнетизм,
возбуждавший толпу. Но никакой магнетизм не смог бы сделать его риторику
столь действенной, если бы речи не сопровождались эхом расстрелов.
Дезертирство - расстрел, нарушение дисциплины - расстрел, трусость -
расстрел... "Одним из важнейших принципов воспитания нашей армии является
неоставление без наказания ни одного проступка. Репрессии должны следовать
немедленно" (Троцкий).
Коба мог наблюдать поразительные результаты. За кратчайший срок Троцкий
создал большевистскую армию из усталой митингующей орды.
Но Коба помнил: когда свершился Октябрьский переворот, Каменев,
заискивая перед солдатами, первым декретом предложил отменить закон о
смертной казни для солдат. И Троцкий согласился. Ленин, прибывший в
Смольный, узнал об этом декрете и возмутился: "Вздор! Как же можно совершить
революцию без расстрелов?"
Декрет похоронили. Уроки Учителя...